Меню
Войти

НОВОСТИ
ХЛМ 
2020-08-01 07:13:27

НОВОСТИ

Выбор редакции

В выборе редакции на завтра легкая, но приятная в своей простоте фантастика. Много отсылок к классике этого стиля. Хороший рассказ для любителей жанра

Цитата

Собачий отвёл меня на смотровую площадку и ткнул лапой куда-то вдаль, где огромная чёрная гора округлых форм торчала прямо из лавового потока. Гора не двигалась. Я два дня никак не мог взять в толк, понял ли меня собачий, или ткнул в какую-то неодушевлённую достопримечательность. Через два дня гора исчезла, и я так и не выяснил, был ли это местный, которому просто надоело стоять на одном месте, или это достопримечательность почему-то уплыла восвояси. Или разница между местными жителями и достопримечательностями, которые могут плавать куда им вздумается, не такая уж разительная. Или я просто не понял, куда именно тыкал лапой собачий

 

Вообще неплохо, ОЧЕНЬ лёгкая фантастика, ни к чему не обязывающая, в том числе - к размышлениям. Но финал явно слит - я ничего не понял. Фабулы произведения нет

(Удав)

 

Ну слог, конечно, легкий,  но этот мир автора, куда он приглашает, мне показался просто какой-то одинокой скалой, где состарившийся и немного брюзжащий маленький принц беседует сам с собой, придумывая несуществующих собеседников

(prosto_chitatel)

 

На абзаце про стеклянный стаканчик с подстаканником после очередного повторения про стеклянный стакан с подстаканником понял, что дважды "на перроне пахло" в самом начале было всего лишь авторской разминкой, а вот теперь начинается все уже серьезно.

(Кирзач)

 

Евгения Шереметьева - До конечной

На перроне пахло путешествием и переменами. На перроне пахло креозотом, которым пропитывают шпалы, пахло машинным маслом, теплой влажностью и дымом.

В вагоне пахло курицей в фольге.

Приехали.

- Добрый вечер, - улыбнулась мне очкастая физиономия.

- Доброй ночи, хотите вы сказать.

- Кому что. Я, например, сова.

Я кинул чемодан под сиденье и сел к окошку. Не люблю говорить с соседями, люблю сидеть у окошка.

Мои соседи обычно бестактны.

- Вы в отпуск или по работе?

Я попытался сообразить, какой ответ спровоцирует меньше всего вопросов у болтуна.

- Путешествую.

- Далеко едете?

- Взял билет до конечной, а там видно будет, - при этих словах я с подчеркнутой деловитостью отодвинул занавеску с окна.

- Ещё не тронулись. Сначала проводница пройдёт, проверит документы.

- Обычно документы проверяют после отправления.

- У вас так? - он выждал несколько секунд и продолжил. - А у нас, знаете ли, по-другому. Вы ведь не местный?

- Путешествую, - я уставился в окно.

- Действительно, о чём это я! По вам сразу видать — перелётная птица.

Мне вдруг подумалось, что вагон благоухает именно его курицей в фольге. Знаете, среди ваших попутчиков всегда есть такие пассажиры: ездят на нижней полке, не дают спать по ночам, а днём либо храпят, занимая всю свою полку, либо жуют курицу. Вот, он явно был из тех, кто ест курицу. В семье не без таких.

Я вспомнил про свою быстрорастворимую лапшу и понял, что хочу есть. Ну да ничего, через полчаса после отправления можно будет взять кипятка и приготовить себе ужин. А ещё попросить у проводницы стеклянный стакан с железным подстаканником, пакетик, сахар и лимон. Я мечтательно зажмурился. Вы не подумайте, дома я пью только хороший чай, никаких пакетиков и никакого сахара, только листья и вода нужной температуры. Но что поделать — я обожаю стеклянные стаканы с подстаканниками, а потому приходится покупать дешёвый чай в пакетике, лимон и сахар, ибо иным способом стакана с подстаканником не заполучить. Я предпочитал думать, что скверный чай - это дополнительная цена, которую я должен заплатить за поездку и, сколько себя помню, я исправно платил по счёту.

Поезд тронулся. Я прильнул к окошку, пытаясь разглядеть медленно плывущие за окном пейзажи. Через десять минут пейзажи сменились почти непроницаемой чернотой — увидеть можно было только звёзды, и те с трудом из-за включённого в вагоне света.

- Теперь до утра ничего интересного, - радостно заявил мой сосед, - завтра Солнце будет.

На своё счастье и к моему облегчению, мой сосед обошёлся без курочки и даже без варёных всмятку яиц: всего-навсего скромненько клевал аккуратно разложенные на газетке помидоры. Один лишь вопрос не давал мне теперь покоя — неужели именно мне придётся вытирать со стола томатный сок прежде, чем есть самому.

Мой сосед не оставлял беспочвенных попыток завести разговор. Все нижние полки заняты, отступать некуда. Я сдерживал натиск надоедливого соседа целых пять минут, а потом всё же ретировался к проводнице. Кипятка я, конечно же, не получил, зато обзавёлся стеклянным стаканом с подстаканником, пакетиком скверного чая, кубиком сахара и кусочком лимона.

- Что, кипятка ещё не дали? - спросил мой не по разуму догадливый сосед.

Я что-то ответил.

- А вы знаете, что эти стаканы вошли в моду всего-то лет пятьдесят назад?

Интересно, кому эти сведения вообще могут пригодиться? Вот если бы он рассказал, откуда именно взялась такая традиция - тогда другое дело. Нет, мне правда интересно. А ещё интересно, кто придумал пить чай с сахаром и лимоном. У кого бы я ни интересовался, все утверждали, что впервые попробовали чай с лимоном и сахаром именно в поезде Большой Железнодорожной Магистрали. И тут мне в голову пришло неожиданное открытие - я понял, почему в поездах пьют чай именно с лимоном и сахаром. Да потому, что с сахаром и лимоном скверный чай кажется не таким уж скверным! Конечно же, как я раньше не догадался! Я улыбнулся сам себе и покачал головой - как же порой неразумно всё устроено, ведь, казалось бы, куда проще просто купить нормальный чай. Мой сосед, видимо, понял, что я пропустил его вопрос мимо ушей и, судя по тишине, воцарившейся на следующие пятнадцать минут, обиделся. Это было весьма кстати - я успел дождаться кипятка, поесть, почистить зубы, переодеться в пижаму и лечь спать. И всё это в тишине и покое, которых мне так не хватало в последние месяцы. Стук колёс не мешал и не раздражал, наоборот, успокаивал - отчасти я ездил в путешествия ради него. Только под него у меня получается хорошо и быстро заснуть.

Мой сосед оказался настоящей совой. К счастью для нас обоих, я узнал об этом не потому, что ночью не смог заснуть из-за бесконечного чавканья, хлюпанья, сёрбанья и шуршания. А потому, что подсевшая к нам ночью соседка всё утро просидела на моей полке - остальные нижние места оккупировали храпящие лежебоки. Мы замечательно провели вместе время - я смотрел в окно, она сидела себе спокойно и умывалась.

К обеду лучи жёлтого карлика заставили-таки сову проснуться.

- А вы, я смотрю, жаворонок, - сказал он мне, - доброе утро, мадемуазель.

Соседка промурлыкала что-то в ответ и продолжила умываться.

- Солнце уже проехали? - спросил он, ни к кому особо не обращаясь.

Я не стал ничего говорить — он мог сам легко ответить на свой вопрос, посмотрев в окно.

- Нет пока, - ответила соседка, - мы прошли пояс астероидов, Марс, подъезжаем к Земле. Если там будет остановка, увидим Луну как раз в нашем окне, справа по ходу движения. Вы были когда-нибудь на Луне?

Я цокнул клювом от неожиданности. Во-первых, не каждый день встретишь разумного, который знает поимённо все остановки Большой Железнодорожной Магистрали. А во-вторых, молчавшая всю дорогу соседка на удивление быстро разговорилась. Я поспешил высказать свои наблюдения вслух. Комплимент соседка пропустила мимо ушей, а вот на второе замечание ответила:

- Просто вы сидите сычом и всем своим видом показываете, что не хотите общаться.

- А как вы прикажете мне сидеть? - искренне удивился я.

- Ну конечно же, сыч! - хлопнул себя по лбу мой сосед. - А я-то думаю, почему вы такой сердитый.

Пока это позорище семейства совиных осмысляло своё открытие, в наше купе вошёл ещё один кошачий.

- Не будет на Земле никакой остановки, - промурлыкал он, - официально поезд останавливается там по требованию, но я ещё ни разу не видел пассажира, который бы вошёл или вышел на Земле.

По запаху, который кошачий всезнайка принёс с собой в наше купе, я понял, кто именно был хозяином курицы, учуянной мною накануне.

- … и я ни разу не видел разумного, который видел бы пассажира, - продолжал незваный нахал, - который вошёл бы на Земле. И не видел разумного, который видел бы разумного...

Я уже начал придумывать, как бы потактичнее намекнуть бесцеремонному любителю курочки, что ему здесь не рады, когда голос подал сосед с нижней боковушки. Сосед оказался ящером. Он улыбнулся во всю свою огромную зубастую пасть, пожелал нам доброго утра и пригласил кошачьего присесть к себе на полку. Последнее, на мой взгляд, было совершенно ни к чему.

- А вы знаете, в Солнечной системе на вершине эволюции - млекопитающие, - сказал ящер, - но не кошачьи и не собачьи, а какой-то там вид из отряда приматов. Больше они нигде не живут.

- Интересно, почему никто никогда не видел в поездах приматов с Земли? - спросила кошачья соседка.

- А чёрт их знает, - пожал плечами ящер.

- Тоже мне – вершина эволюции! - хмыкнул кошачий.

- Какая система, такая и вершина. Это же жёлтый карлик! - с этими словами ящер махнул в сторону окна, как бы призывая всех остальных убедиться, что ничего примечательного система из себя не представляет.

Я уже готов был с ним поспорить - система мне лично нравилась: она была не слишком наводнена разумными, тут было тихо, мало транспорта, в конце-концов, тут были красивые гиганты с кольцами и пояс астероидов. Но меня опередил мой совиный сосед.

- Мне кажется, вы зря так про систему, - сказал он ящеру, - да и про вершину эволюции. Ну и что, что млекопитающие в созвездии Дельфина тоже млекопитающие, но они же изобрели поезда. А приматы с Земли, между прочим, ввели в употребление вот эти стаканы с подстаканниками, - сосед показал на прибор.

Ящер начал отнекиваться, мол, он вовсе не имел в виду, что, раз приматы млекопитающие, значит, с ними что-то не так; а я лишь уважительно цокнул клювом - совиный сосед и приматы с Земли с этого момента были признаны мною достойными уважения. Я не сразу заметил, как мы приблизились к Земле, причём Луна оставалась с нашей, правой стороны по ходу движения поезда.

- Вы уверены, что Луна должна остаться справа, если мы сделаем остановку на Земле, а не наоборот? - обратился я к соседке.

- Уверена.

- Тогда одно из двух: либо мы делаем экстренную остановку, либо увидим пассажира с Земли.

Когда поезд остановился, все носы и клювы нашего вагона притиснулись к окнам. В остальных вагонах, полагаю, можно было наблюдать нечто похожее.

- Он сел в девятом, к головохордовым, - сообщил мой нахальный не-сосед.

- Пойдемте посмотрим на него? - неуверенно предложил вежливый ящер.

- Тогда надо идти не в девятый, - ответил наш совиный попутчик-всезнайка, - а в вагон-ресторан. Головохордовые - хлебосольные, они предложат его угостить. А приматы - всеядные, они от еды не отказываются.

И мы отправились в вагон-ресторан.

* * *

Вагон-ресторан был переполнен. Кто-то из сидевших тут хотя бы пытался делать вид, что пришёл ради еды, но большинство, позабыв обо всём на свете и отложив меню подальше, откровенно таращились на примата. Он сидел за столом посреди вагона, окружённый каким-то непонятным забором из жердей - сооружением, безусловно удивившим меня, но не достаточно, чтобы оторвать взгляд от самого примата. Только спустя минуту, рассмотрев примата и “забор” как следует, я сообразил, что это и не забор вовсе, а компания головохордовых.

Головохордовые вели себя тихо, беседу почти не поддерживали и интересовались по преимуществу салатом из морской капусты. Говорил больше примат, причём не с головохордовыми, а со столпившимися вокруг разумными.

- Здравствуй, примат! Давно не виделись, - воскликнул за моей спиной мой совиный сосед.

- Привет, сова! Рад тебя видеть, друг, - ответил ему примат.

Этот маленький обмен любезностями обеспечил нам билет на сидячее место за столом головохордовых. Правда, поговорить с приматом спокойно всё равно не вышло — головохордовых теснили силы, неподвластные правилам вежливости и этикета.

- А это правда, что приматы уже лет пятьдесят как полетели в космос?

- Правда, - улыбнулся примат, - даже уже чуть больше, чем пятьдесят лет.

- Почему же вас так мало в наших поездах?

- Мы больше по работе летаем, путешественников у нас пока нет. И то много не налетаешь - наши космические корабли большие, неудобные, не то, что ваши поезда.

- А что за работа?

- В основном либо научные исследования, либо телефонная связь. Вокруг Земли летает много спутников, благодаря которым мы можем легко звонить друг другу, находясь на поверхности планеты.

- Научные исследования - это, конечно, очень правильно, - задумчиво сказал какой-то верблюд, - но разве оправданно запускать большие и неудобные корабли только ради того, чтобы звонить друг другу?

Верблюд выжидательно посмотрел на примата, но тот ничего не ответил.

- А это правда, что вы ввели в моду стеклянные стаканы с подстаканниками? - спросил мой вежливый сосед-ящер, воспользовавшись паузой.

- Более того вам скажу, это я принёс сюда первый стакан. Украл один такой из поезда на Земле, сказал проводнице, что потерял, и принёс сюда. Так и разошлись по всей вселенной.

- Так у вас там ходят поезда?

- Ходят, но только по твердой поверхности.

- Какой же смысл в поездах, которые ходят только по твёрдой поверхности, тем более, что ваша планета почти полностью покрыта водой?

Примат только грустно пожал плечами.

- И всё-таки я не понимаю, - не унимался верблюд, - неужели вы так часто звоните друг другу, что для этого нужны космические корабли?

- К сожалению, в последнее время мы звоним всё чаще. Очень многие сейчас больше говорят по телефону, чем в живую.

- Но зачем? Не проще ли приехать на поезде?

- Наши поезда медленные.

- А не проще изобрести быстрые поезда, чем звонить друг другу? - развёл копытами верблюд. - Тем более, что для этого надо запускать огромные и неудобные космические корабли…

- У нас есть способы перемещаться быстрее, чем на поезде, но ведь не станешь же мотаться на другой конец Земли каждый раз, когда захотелось поговорить с кем-то.

- Каждый раз, конечно - многовато, - верблюд почесал макушку, - но ведь поговорить с кем-то - это прекрасный повод поехать в путешествие.

- Лучший повод, я бы сказал, - с этими словами наш кошачий не-сосед поднял над головой кружку с молоком, - Да здравствует повод поехать в путешествие!

- Так-то оно так,- продолжал гнуть своё примат, - но если именно сейчас не хочется путешествовать…

- Как это - не хочется путешествовать? - воскликнул кто-то в толпе.

Ответом ему послужил удивлённый вздох.

Отчасти я разделял удивление окружавших меня разумных, но всё же мне не показалось тактичным так напирать на гостя. Через десять минут я практически оглох, так у меня звенело в ушах. Я заказал овсянку с фруктами. К тому моменту, когда я покончил с овсянкой, мои уши привыкли к шуму, и я смог прислушаться к головохордовым. Те тихо переговаривались друг с другом на своём языке.

Мой совиный попутчик тоже обратил на это внимание.

- А почему вы говорите так тихо? - спросил он у головохордовых, тоже переходя на шёпот.

- Мы не можем громче, наши связки для этого не предназначены, - ответили те на межгалактическом.

Вот это да. Не знал.

- Зачем же вы привели примата сюда, если знали, что вам не дадут поговорить? – не унимался мой совиный попутчик.

- А почему бы и нет?

- Ну… вам же хочется с ним пообщаться, - неуверенно предположил он.

- Мы общаемся.

Мой совиный попутчик задумался.

- Молча? - удивлённо переспросил он.

- А почему нет?

Мой попутчик не нашёлся, что ответить, а я только одобрительно цокнул клювом.

Кто-то из беспозвоночных принёс в вагон-ресторан ящик фруктов и со словами «гостинец от бабушки» пустил его по кругу. Все тут же принялись будто из воздуха доставать свои запасы в дорогу. Мне оставалось только внутренне поздравить себя с тем, что моя лапша осталась в сумке под сиденьем. Посетители вагона-ресторана чавкали громче, чем мне бы хотелось, но, по крайней мере, больше не галдели. Головохордовые опять перешли на межгалактический.

- Чем бы разумный ни был занят, рано или поздно он выдыхается, - вздохнул один из них.

- Слава Магистрали, сейчас это произошло, можно сказать, рано, - прошептал другой.

Мы немного помолчали, наслаждаясь относительной тишиной. Потом заговорил мой сосед-ящер.

- Откуда в Солнечной системе знают межгалактический? - спросил он примата. - Насколько я знаю, на Земле принято считать, что во вселенной нет разумных существ кроме вас. Или вы выучили язык во время путешествий?

- Нет, почему же, у нас знают межгалактический, просто он считается искусственно созданным языком. Его создание приписывается одному врачу, который жил больше ста лет назад. Я думаю, он просто описал его, а сам выучил, путешествуя по галактике.

- Неужели сто лет назад приматы ездили в наших поездах? - вежливо удивился ящер.

- Может быть, даже больше.

- Вы не знаете точно? - округлил глаза мой совиный попутчик.

- Кто поумнее не станет рассказывать про поезда, летающие по всей галактике. Таких людей запирают в специальный дом, где содержат больных и опасных для общества.

- Так вот почему вас так мало в наших поездах, - многозначительно протянул ящер.

- Возможно, что поэтому, - грустно улыбнулся примат.

Ящер в ответ только вздохнул и посмотрел в окно. Видимо, ему стало жалко приматов.

* * *

Когда все разошлись, примат направился не в девятый вагон, а в другую сторону, в конец поезда. Я вежливо объяснил ему ошибку.

- Я хотел зайти в последний вагон к головоногим.

- У вас там есть знакомые?

- Не то, чтобы... проще показать, чем рассказать. Вы ведь никогда раньше не ходили в тридцатый вагон?

Я ответил, что никогда не ходил дальше членистоногих.

Так и вышло, что мы пошли вместе. Когда мы попали, наконец, в тридцатый вагон, я понял, почему проводники именуют это место аквариумом.

Тридцатый и тридцать первый вагоны действительно представляли собой аквариумы, даже полы тут оказались стеклянными. Посередине аквариумов располагался небольшой тоннель, рассчитанный на среднестатистического разумного, а потому примату приходилось наклоняться, чтобы пройти. Кроме тоннеля всё пространство было занято водой, и все места (вагон оказался сидячим) располагались внутри.

- Не знал, что в поездах бывает такое, - подивился я.

- Странно, в каждом поезде есть хоть один вагон с головоногими.

Когда мы пришли в тридцать первый вагон, примат прошёл его насквозь к дальней двери и осторожно попробовал ручку.

- Это последний вагон, - напомнил я ему.

- Я знаю, - бросил он, не поворачиваясь.

Дверь наконец-то поддалась и мы увидели звёздное небо и уходящие вдаль рельсы. Поезд ехал слишком быстро, чтобы разглядеть шпалы.

- Последнюю дверь часто не запирают, - пояснил мне примат, доставая из кармана сигареты и зажигалку, - вы не подумайте, я уже почти не курю, но ради такого случая…

Мы стояли и смотрели на звёзды и на удаляющиеся от нас рельсы. Примат курил. Докурив, он потушил сигарету об ботинок и, вместо того, чтобы кинуть на рельсы, положил назад в пачку.

- Всегда доношу окурки до мусорки, - пояснил он мне.

Я одобрительно кивнул. Будь моя воля, я бы распорядился, чтобы всем разумным прежде, чем покупать билеты на поезда Большой Железнодорожной Магистрали, нужно было бы сдавать специальный экзамен на бережное отношение к космосу.

Потом примат закрыл дверь и сел прямо на пол вагона.

- Садитесь, - сказал он мне, - не пожалеете.

Я сел. И не пожалел.

Пол, как я уже говорил, был стеклянным, так что под ногами между рельсами и колесами поезда можно было различить звёзды. Меня переполняло какое-то чувство, которое было сложно выразить словами.

- Один мой земляк, - сказал я, - который очень хотел полететь к звёздам, просто полетел к ним. На крыльях. Говорят.

Примат задумался.

- Я бы многое отдал, чтобы просто летать, - сказал он наконец. - Не обязательно к звёздам. Хотя, конечно, без звёзд никуда. Впрочем, знаете, мне было бы достаточно и того, чтобы мои земляки любили звёзды так же, как ваши.

Через час мимо нас в вагон-ресторан прошлёпал мокрый осьминог. Больше ничто не нарушало тишины.

Вечер прошёл прекрасно.

* * *

Мы всё дальше удалялись от центра галактики, пошли долгие остановки: по часу, по два. Входило и выходило много пассажиров, нас покинула кошачья соседка, на её место подселили крокодила.

Потом начались остановки, на которых выходило больше пассажиров, чем входило. Примат переехал к нам из девятого вагона, поселившись на место крокодила. Кажется, его позвал мой совиный сосед, он же договаривался обо всём с проводниками. Я был не против – примат занимал моего попутчика беседами, и меня самого никто не теребил.

В вагоне царил мир и порядок, пока в соседнее купе не подселили двух сорок.

- Дружочек, съешь ещё кусочек.

- Давай!

- Тебе который, побольше или поменьше?

- Оба!

Шёл второй час ночи, а банкет у них только начинался. Вздохнув, я встал с полки, взял стакан и сходил за чаем с сахаром и лимоном.

- Не спится? - догадался на редкость смышлёный представитель семейства совиных.

- Как и вам.

- Я не просто так полуночничаю сегодня, мне нельзя ложиться спать.

- Это почему?

За моего попутчика ответил примат:

- В четыре ночи будет остановка на Альдебаране на два часа, там с обзорной площадки можно посмотреть на снегопад из аммиака. Вот мы и сидим, чтобы не проспать.

Скорые поезда всегда проходят Альдебаран ночью, когда я сплю, и я ни разу не выходил на этой остановке, так что подтвердить или опровергнуть эти сведения я не мог.

- А в семь утра моя станция, - продолжил совиный попутчик, - я обычно засыпаю часов в пять, и выходит, что мне проще вовсе уж не ложиться, чем засыпать всего на час.

- Логично.

- Так что завтра меня тут больше не будет. Некому станет вам докучать.

- Так вы нас покидаете? – я постарался изобразить озабоченность.

- Как мало мы знаем о тех, кто рядом, - вздохнул представитель моего семейства.

Мы помолчали, раздумывая над столь глубокомысленным замечанием. Мне даже немного взгрустнулось.

Сороки с шумом открывали газировку и хрустели чипсами.

- Смилуйся, голуба, я больше не могу!

- Ничего не поделаешь, до утра пропадёт.

Ну и зачем было брать с собой скоропортящиеся продукты в поезд, если знаешь, что отправление глубокой ночью? Я поразмыслил о том, что порой разумные существа ведут себя совершенно неразумно, и покачал головой.

- Не расстраивайтесь, - сказал мне примат, - если бы не они, вы так никогда и не узнали бы про смотровую площадку на Альдебаране.

- Смотровая площадка есть почти на каждом вокзале.

- Да, но снегопад из аммиака вы сможете увидеть только на Альдебаране.

Не поспоришь.

- До куда вы едете?

Вопрос застал меня врасплох. В первую очередь потому, что я сам пока не знал ответа. А потому сказал честно:

- Обычно я беру билет до конечной, а потом выхожу, где придётся. Вернее, когда закончатся продукты в дорогу.

- А если продукты закончатся, а вам почему-то захочется ехать дальше?

- Какой же интерес ехать без продуктов? Это неудобно – на вокзалах редко найдёшь лапшу.

- Вы едите только лапшу?

- В путешествиях – да.

- Традиция?

- В некотором роде.

Мы ещё помолчали.

- Но ведь если вы попробуете что-то новое, что вам понравится, у вас появится ещё одна традиция.

- А если не понравится?

За окном пролетела комета. За ней ещё одна.

- Помните, я рассказывал вам, что на моей планете межгалактический считается искусственно созданным языком, - сказал вдруг примат, ни к кому толком не обращаясь. – При этом, должен вам сказать, он удивительно похож на некоторые земные языки.

- Но ведь никто во вселенной не знает земных языков, - осторожно заметил я.

- Вот именно.

- Вы хотите сказать, что первые приматы появились в наших поездах раньше, чем сто лет назад?

- Гораздо раньше, - примат опять уставился в окно. – Удивительно, правда? Отдельные представители уже много тысяч лет летают в космос, а большая часть людей всё ещё верит, что космические корабли нужны только для того, чтобы звонить.

- Грустно, - вздохнул представитель совиных.

- Может, дело просто в том, - продолжал говорить сам с собой примат, - что в последнее время мы стали меньше летать.

- С чего вдруг? - пожал плечами я.

- Да как вам сказать… - примат помялся, а потом вдруг повернулся ко мне, - вы полетели бы до конечной?

- Едва ли, - неуверенно ответил я.

- Почему?

- А что там делать? Там обитают одни кремниевые формы жизни, с ними поговорить-то толком нельзя… да и не о чем.

- А вдруг вам бы понравилось? Вы же никогда не пробовали?

Я задумался. А примат опять отвернулся к окну и сердито процедил:

- Знаете, что изобрели и запустили в производство за последний год люди? Ошейник для собаки с дистанционным управлением, стельки с подогревом и новый телефон.

- Эк вы с темы на тему перескакиваете.

Примат только покачал головой.

Когда мы вышли на станции, самый любопытный представитель семейства совиных убежал вперёд – торопился на свою смотровую площадку – а примат придержал меня за плечо.

- Скажите, - неуверенно помялся он, - у вас нет никаких срочных дел, которыми вам надо было бы заняться по прибытию?

- Я же путешествую, - я покачал головой.

- Я могу попросить вас об услуге? – примат посмотрел мне прямо в глаза.

- Конечно, - осторожно ответил я.

- Поедемте со мной до конечной?

- Что?

- Все расходы я беру на себя. Поедемте до конечной.

С одной стороны, конечно, приключение не обещало быть лёгким, с другой стороны, оно мне ничего не будет стоить…

- Я тоже никогда не встречался с представителями кремниевой жизни, - продолжал примат, - дорога туда сами знаете какая небыстрая, одному не так интересно.

- Боюсь, собеседник из меня в пути неважный, - ответил я.

- Так ведь мне не собеседник нужен, а друг и попутчик.

Нечасто мне приходилось встречать разумного, который знал бы цену молчанию.

- По рукам?

- По крылу, хотите вы сказать.

Снегопад из аммиака был великолепен. Впрочем, как и любой другой снегопад.

* * *

Через два дня, когда закончилась лапша, я в полной мере осознал, насколько это была плохая идея. Сороки вели себя тише воды и ниже травы, так что ворчать, ругаться, сопеть и свистеть мне оставалось только на примата. Однако ничто не могло поколебать его решимости доехать со мной до конечной.

- Вы меняете места, но не меняете привычек, это пустая трата денег и времени, - сказал мне тогда примат.

И я смирился.

На поверку оказалось, что примат как свои пять пальцев знал достопримечательности всех вокзалов. На одних вокзалах, например, на смотровые площадки надо было приходить только в первый час стоянки, на других – только во второй. Где-то смотровых площадок вообще следовало избегать, а внимание своё направить исключительно на привокзальные буфеты.

Когда я узнал о существовании привокзальных буфетов, и особенно после того, как опробовал вокзальный кофе, дни потекли веселее.

Впрочем, иногда на примата находило то, что он называл меланхолией. Изучив это явление внимательно, я пришёл к выводу, что никакой привязки к внешним событиям это состояние не имеет.

Например, один раз меланхолия напала на моего попутчика на красивейшей из смотровых площадок, где открывался вид на красные скалы астероида, названия которого я уже не помню. Красные скалы были покрыты светло-серым, почти что белым пеплом и снегом из серной кислоты. Примат объяснил мне, что снегопад идёт здесь всегда, когда не извергается вулкан. А когда извергается вулкан, снег из кислоты сменяется пеплом. Мы прибыли на вокзал ночью: площадка уже была пуста, а буфет пока работал – казалось бы, что ещё надо?

Мы молча смотрели на падающие светло-серые хлопья, и на уходящие в небо рельсы. Через полчаса примат спросил:

- Вам никогда не приходило в голову, почему из всех разумных существ галактики именно дельфины додумались до поездов?

- Признаться, не приходило.

- А мне вдруг пришло. Если задуматься, то дельфины – единственные разумные существа галактики с совершенно неразвитыми конечностями. Даже головоногие их переплюнули.

Не поспоришь.

- Вам не кажется, что это нелогично, ведь обычно, чем больше возможностей предоставлено виду для развития мелкой моторики, тем быстрее у вида развивается мозг?

Я не понимал, к чему он клонит.

- А может быть, всё наоборот? – спросил примат у скал. - Чем лучше у вида развиты конечности, тем больше представители вида отвлекаются на ерунду?

- Никогда не смотрел на вопрос под таким углом.

- А зря. Вы подумайте, ведь с конечностями приматов из всех разумных существ поспорить могут только грызуны. Грызунов в поездах Большой Магистрали нет, а приматов – почти нет.

Примат посмотрел на свои ладони.

- Может быть, когда-нибудь у нас отсохнут руки, и мы полетим-таки в космос?

- Я не знаю насчёт мелкой моторики, - осторожно начал я, - но могу с уверенностью сказать, что не встречал в космосе разумных, которые так недолюбливали бы своё семейство или вид.

Примат улыбнулся:

- С чего остальным-то недолюбливать? Они же летают в космос.

Наверное, если бы я по какой-то причине не смог летать в космос, тоже бы грустил, а потому не нашёлся, что возразить.

Красные скалы, покрытые снегом, выглядели потрясающе.

* * *

Когда мне уже начало казаться, что поезд будет ехать бесконечно, проводник объявил последнюю остановку.

- Что дальше? – спросил я у примата.

- Как что? Выходим.

- А потом?

- Посмотрим.

Со смотровой площадки открывался вид на океан лавы, из которой торчали вулканы.

Никто не мог объяснить нам, как именно попасть на трамвайную остановку, чтобы уехать отсюда хоть куда-нибудь. Хмурая медуза-буфетчица приняла у нас межгалактическую валюту, но сдачи у неё не оказалось. Или я неправильно её понял, что весьма не исключено, ибо на межгалактическом она знала только цифры, и те плохо. Мне сделалось очень тоскливо. Примату, кажется, тоже.

Тогда мы стали искать привокзальную гостиницу, чтобы переждать в ней хотя бы до ближайшего поезда. Гостиница оказалась на месте, улыбчивый администратор-собачий принял у нас валюту. Правда, его межгалактический оказался ещё хуже, чем у медузы, и договариваться о ценах пришлось исключительно жестами. Как мне объяснил потом примат, кремниевые специально набирают углеродных на работу в такие места, чтобы они могли хоть как-то договориться с приезжими. В нашем случае «как-то» практически означало «никак».

А потом мы с приматом поняли, что в гостинице пахнет креозотовой пропиткой для шпал, и решили задержаться.

* * *

Делать оказалось нечего.

Местных мы так ни разу и не встретили. Однажды моё любопытство пересилило даже неприязнь по отношению к собачьему неучу, и я жестами попросил его показать мне хоть одного кремниевого.

Собачий отвёл меня на смотровую площадку и ткнул лапой куда-то вдаль, где огромная чёрная гора округлых форм торчала прямо из лавового потока. Гора не двигалась. Я два дня никак не мог взять в толк, понял ли меня собачий, или ткнул в какую-то неодушевлённую достопримечательность. Через два дня гора исчезла, и я так и не выяснил, был ли это местный, которому просто надоело стоять на одном месте, или это достопримечательность почему-то уплыла восвояси. Или разница между местными жителями и достопримечательностями, которые могут плавать куда им вздумается, не такая уж разительная. Или я просто не понял, куда именно тыкал лапой собачий.

- Кажется, холодные планеты мне нравятся всё же больше горячих, - признался я, наконец, примату.

Примат уже три дня практически не покидал нашей комнаты, даже еду заказывал в номер.

- Знаете, про что я подумал, - сказал он, глядя в потолок, - а почему бы мне не устроиться на работу куда-нибудь в гостиницу, по примеру нашего собачьего администратора?

- Вы хотите остаться здесь? – я аж присел от удивления.

- Да нет, не обязательно. Где-нибудь, где есть углеродные разумные.

- А как же вернуться домой?

- А зачем? Разве мы улетаем только затем, чтобы вернуться?

- Почему бы нет?

Примат помолчал, я почесал хохолок.

- Может, махнём на всё крылом, и пойдём пить кофе на смотровую?

Но примат ничего не ответил. Я понял, что он не примет сейчас никакого решения, и инициативу на этот раз придётся проявить мне.

- Я иду за билетами, а вы как хотите.

Ближайшего поезда пришлось ждать всего-то два дня. Прибывал он рано утром, часов в шесть. Я взял два билета и порешил, что, если понадобится, совру примату, что ему всё на самом деле снится, а сам понесу его в чемодане, даже если придётся выкинуть ради этого лапшу. А потом мы вместе полетим на его планету, в гости, и я скажу ему, что планета, да и сами приматы, очень даже ничего, и он, пожалуй, угомонится. Да, так и поступим. Я взял билеты до Земли.

Два дня прошли спокойно.

* * *

Вечером накануне отъезда я, как мог, уложил примата спать и подготовил чемодан. А в пять утра пришёл поезд, и все мои расчёты полетели сороке под хвост.

Мы проснулись от такого страшного шума, что дрожали, казалось, даже огнеупорные стены гостиницы. Примат подскочил на месте и в панике начал осматривать комнату, собранные сумки и мой огромный чемодан, стоявший раскрытым у его кровати. Я, не тратя времени на разговоры, летел вниз, выяснять, какое именно из возможных несчастий сорвало все мои планы.

В холле на первом этаже стоял гам, по сравнению с которым гам в вагоне-ресторане, где мы встретили примата, показался мне шёпотом. Судя по количеству разумных, столпившихся тут, поезд был забит пассажирами под завязку. Несчастный собачий бегал между прибывшими и жестами пытался ответить сразу на все вопросы. Завидев меня, он умоляюще сложил лапы. Я понял, что следующие пару-тройку часов бесплатно проработаю администратором вместо него.

Я подошёл к собачьему, по дороге пару раз поскользнувшись в жиже, оставленной на полу какими-то осьминогами, и попытался объяснить вместо него прибывшим, что тут почём и к чему. Когда первая суматоха спала – половина гостей повалила в буфет, а оставшаяся половина немного успокоилась – я, наконец, выяснил, что происходит.

Оказывается, поезд, на который я имел несчастье взять билеты, был, по выражению одного паукообразного, гостиницей на колёсах: с девяти утра и до двенадцати ночи он стоял на станциях, а потом ехал почти без остановок. На мой логичный вопрос, что поезд делал тут в пять утра, паукообразный пожал плечами, мол, не рассчитали времени, с кем не бывает.

А я подивился бездарности разумного, планировавшего маршрут. Задумка сама по себе меня восхитила, и в другое время я бы несказанно обрадовался, что случайно взял билет на такой поезд, но… отбытие его предполагалось аж в двенадцать ночи, то есть, через восемнадцать часов. Даже если примат назад заснёт за эти восемнадцать часов, что само по себе маловероятно, едва ли мне удастся запихнуть его в поезд незаметно для него самого.

Кстати, где он? Неужели остался в номере? Примат говорил мне, что представители его вида – самые нелюбопытные разумные галактики, но не настолько же. Я осмотрелся… и обнаружил примата неподалёку от себя в компании примерно десяти других приматов. К своему удовлетворению и успокоению я заметил, что передние конечности у них были на месте.

- Понимаю ваше удивление, - сказал мне паукообразный.

Опомнившись, я захлопнул-таки клюв.

- Мало того, что приматы, да ещё и в таком количестве…

- Да уж, - присвистнул я.

- Но вы ещё больше удивитесь, когда узнаете, что это они придумали этот поезд.

- В смысле?

- В смысле, как-то договорились с машинистом и сами организовали продажу билетов. Не спрашивайте меня, зачем. Странные они, эти приматы.

- О, а вот и мой сосед, - воскликнул радостно примат, обращая на меня, наконец, внимание, - ты представляешь, встретил земляков, да ещё в такой дыре. Подумываю поехать с ними зайцем – говорят, билетов у них больше нет – все нарасхват.

- У меня есть пара, - потупив взор, скромно прощебетал я.

- Надо же, какое совпадение!

- До Земли.

Примат моргнул.

- Оба до Земли?

- Оба.

- И когда ты собирался мне сказать, что мы уезжаем?

Я переминался с лапы на лапу, придумывая ответ. Ответ не придумывался, пришлось признаться честно:

- Когда окажемся в поезде.

- Ещё поговорим на эту тему, - сказал мой попутчик.

Я плохо разбираюсь в приматах, но, по-моему, это была угроза.

* * *

К счастью, до самого позднего вечера примату оказалось сильно не до меня. Наговорившись вдоволь со своими земляками – как будто для этого только он и полетел в космос – мой попутчик занялся тем, что начал, как умалишённый, бегать по всей гостинице и кричать что-то на своём языке.

Я наблюдал за ним примерно полчаса, а потом со всей свойственной мне откровенностью вынужден был заявить, что теперь понимаю, почему приматов в космосе так мало.

- Идите к чёрту, - захохотал мой попутчик, - во-первых, я не примат.

- А кто же?

- Я человек! Приматы – это те, которые до сих пор прыгают по деревьям.

А я думал, если разумный принадлежит к виду, который в свою очередь, принадлежит к семейству, то он принадлежит и к виду, и к семейству…

- А во-вторых, выкусите, разумные, вы о нас ещё услышите, и услышите скоро!

И убежал хохотать на крышу.

Так что, несмотря на мои опасения, день прошёл мирно.

* * *

Назад мы ехали весело. Долгие стоянки позволили всем выходить за пределы вокзала и гулять, где вздумается. Гулять оказалось даже интересней, чем сидеть в буфете или на смотровой площадке.

Когда до Земли оставалось всего-то пару дней, у нас состоялся серьёзный разговор с приматом. Он настойчиво уговаривал меня ехать дальше.

- Если даже у вас получится попасть на Землю, вам придётся всё время сидеть у меня дома, ведь вас никто не должен будет увидеть, - говорил он.

Если верить примату, то для большей части землян увидеть другого разумного – значит попасть в дом, куда сажают умалишённых и опасных для общества.

- Не расстраивайтесь, - сказал мне примат, - я уверен, очень скоро я смогу пригласить вас к себе в гости. Теперь это только вопрос времени. Но не сейчас.

Я так и не понял, чем именно так опасны приматы, увидевшие разумного, но, в конце концов, уступил, тем паче, что примат привёл много других убедительных доводов.

Во-первых, билеты на этот поезд оказались скорее данью традиции, потому что пассажиры хаотично перемещались по вагонам и засыпали там, где придётся. Билетов продали даже больше, чем было мест – примат сказал, что на Земле так принято. Странное семейство, эти приматы. Как бы то ни было, а ехать без билетов в этом поезде оказалось несложно.

Кроме того, второго такого поезда в галактике нет, а следовательно, мне вряд ли скоро представится возможность прокатиться до другого конца.

Ну и, наконец, в-третьих, ехать в новом поезде оказалось в общем и целом весело.

Потому мы не стали высаживаться на Земле, а поехали дальше зайцами. Мы долетели без билетов и без проблем до конечной, и только тогда я понял, что пора возвращаться домой.

А, должен сказать, что, по моему опыту, если во время путешествия захотелось вернуться домой, значит, уже можно вернуться домой. И, наоборот, пока не захотелось, надо ехать дальше, и ни в коем случае не возвращаться. Почему захотелось именно теперь, а не неделей раньше или позже – поймёшь уже потом, сейчас оно всё равно ни к чему. Сейчас нужно просто взять билеты.

И мы с приматом взяли билеты. Он полетел на Землю, а я к себе.

Мы полетели домой.

 

В целом, должен сказать, путешествие прошло неплохо.

КОММЕНТАРИИ


ОПУБЛИКОВАТЬ ПРОИЗВЕДЕНИЕ СДЕЛАТЬ ЗАПИСЬ В БЛОГЕ ЗОЛОТОЙ ФОНД
РЕЦЕНЗИИ