Автор: Лепрозаик

Иммунитет (на конкурс)

 
18.12.2020 Раздел: Конкурс 2020\2021
 

#новогодний_alterlit  #Петербург  #конкурс_alterlit

28-го декабря в 3:42 самолет, выполнявший рейс «Нью-Йорк-Санкт-Петербург», совершил посадку в Пулково. Разомлевший в бизнес-классе профессор Эд Холл равнодушно поприветствовал спешивших к нему медиков, подиагоналил список возможных побочек и подтвердил согласие на вакцинацию. Своего препарата в США не было, SOROS-28-nCoV нещадно косил людей всех возрастов, а умирать сорокалетнему Холлу не хотелось. Поэтому обязательная вакцинация всех прибывших в Россию не показалась профессору Йеля подозрительной или антидемократичной. Иммунитет не стоил ни одного доллара, зато вырабатывался за считанные дни. Даже ревакцинация в течение жизни не требовалась.

    В «Бельмонд-Европа» было пятизвездочно комфортно. В номере Эда с видом на Русский музей царили плотные шторы, антикварный шик и махровая мягкость. Вместо ознакомления с чуждой культурой и достопримечательностями Холл предпочел легкий завтрак, спа-массаж и сон – в 17.00 первая лекция из четырех. Приняв душ и пообедав изысками европейского меню, Эд встретился у входа с коллегами по менеджменту. Поморщился от предложения ВШЭвцев прогуляться по набережной канала Грибоедова, до 34-го дома, но из вежливости согласился. Шел, пряча нос в шарф, смотрел под ноги, на опасную наледь и задыхался от студеного балтийского мордодуя. Полчаса Холл отогревался горячим чаем, а после размеренно вбивал в юные головы, как грамотно уничтожить российскую экономику. По дороге в отель из теплого салона авто смотреть на Казанский собор было куда приятнее.

    Утро следующего дня началось для профессора с острого приступа голода. Яичница и кофе лишь раззадорили. Холл сделал дозаказ.

– Калорийное что-нибудь принесите, – сказал официанту Эд с легким акцентом. – И пончиков, пожалуйста.

–Пышек, – поправил официант. – Русская кухня подойдет?

    Через полчаса Холл открыл для себя дивный гастрономический мир. Греча на молоке, блины, груздочки, селедочка и пышки прекрасно поладили в ненасытной буржуйской утробе. «Очень приятный побочный эффект» – подумал Эд и впервые в жизни дал официанту щедрые чаевые. На лекции профессор чуть менее методично закладывал зерна либеральных ценностей в чистые души, был более краток, а остаток вечера потратил на знакомство с корюшкой, рассольником и говядиной по-строгановски.

   30-го декабря в Питере внезапно потеплело. Персонально для Холла. Семнадцатиградусная стужа приятно пощипывала профессорские щщи, порывистый ветер ласково трепал волосы – шапку Эд пожертвовал опустившемуся зловонному Санте. Торопливо выдав нерушимые основы капитализма, профессор с учительской любовью разглядывал ясноглазых студентов и не решался зачитать давно написанный лучшими йельскими умами скорбный прогноз. А после до глубокой ночи гулял по Невскому, бродил в Михайловском сквере, потом в Инженерном, топал вдоль Фонтанки, через Пестеля, по Литейному. И возвращался назад дворами Шпалерной, Захарьевской, Жуковского…

    Уже в канун профессор Холл почувствовал еще одно побочное действие. Тянуло теперь не просто жрать или морозить задницу, тянуло к искусству. В Эрмитаже его увлекли полотна Вишнякова, Боровиковского, Рокотова, Левицкого, а вовсе не работы известных итальянцев и фламандцев. Последнюю лекцию Эд закончил тем, что поздравил незрелые умы с Наступающим и пожелал никуда не утекать за дурацкой мечтой. В голове его долго звучали овации благодарных студентов и церковный перезвон колоколов.

    До Нового года оставались три часа и запотевший графин водки, от которой хотелось выгнать белокостюмных джазменов из ресторана отеля, а вместо них зазвать пестрых цыган и разудалого гармониста. После речи вечно моложавого президента Эд вывалился на улицу. Заорал «ура», побежал навстречу салютам и людям. Толпа радостно проглотила Холла. Питерцы в первом поколении подогрели крепким «морем» в полторашке и беззлобно дали прикурить. Холл бросился  наутек, петляя меж сугробов, как получивший в бубен заяц, но оступился и поклялся зубом и кровью в любви к бандитскому городу.

    До вылета оставалось семь часов, до последних побочек намного меньше. Эд лечил сушняк пригоршнями хрусткого подквашенного солью снега и пробовал скучать по Нью-Хейвену и холостяцкому особняку. Не получалось. Еще несломленный полностью американский разум тащил Холла в дворовый супрематизм, под белые березы, под голубые ели и требовал осквернить чужую землю, а после бежать, бежать...

    Двери одного из кафе распахнулись и выпустили из старинной клетки неокольцованную царевну-Лебедь. Девушка не шла, плыла по наклонному льду, набирая скорость.

– Осторожно, поребрик! – заграждая собой препятствие, крикнул Эд уже безо всякого акцента и принял горячую птицу в распахнутые объятия.

    А когда уставшая ночь собирала в серый подол звезды, Эд богатырским сном спал под клетчатым пледом, под лебяжьим крылом Катюши, в уютной квартире на Тамбовской улице. И снился ему подлый незнакомый человек, поющий «гудбай, Америка, о». Песня заставила проспать чертов бумажный самолет и сделала малы́ми джинсы в паху. И Эд понял, что хочет остаться здесь навсегда, в комнате с прозрачными занавесками, с собранием классиков, с цветущими декабристами. А еще, что желает жениться на Кате и сделать её очень многодетной и счастливой. Но, самое главное, осознал, что думает об этом теперь не на скудном английском, а на великом русском языке.

    Холостяцкий дом Эд Холл продал дистанционно. В США Эдуард Холин больше никогда не был. Новая привитая Родина с материнской заботой хранила его от заразы. Ревакцинация на протяжении всей долгой православной жизни не потребовалась.

 
 


Комментарии ( 149 )     Рецензии ( 2 )

 


#957 20.12.2020 14:48 писарчук
Рассказ «Иммунитет» имеет два достоинства – хорошую идею, и хорошее воплощение идеи. Причём фантастика тут не рядится в яркие одежды, не пытается удивлять, тут нет ни инопланетян, ни говорящих котов, ни всего того что обычно приходит в голову при слове «фантастика». Зато идея подана на блюдечке с золотой каёмочкой. И эта фантастика сейчас вполне может стать былью. Такой рассказ - явная страшилка для жителей по ту сторону Атлантического океана.
Возможно ли сейчас внедрить в организм иностранца ген любви к России.?. Вполне возможно. И это может напугать. Для кого-то это радостный рассказ, для кого-то страшный ужастик. А всем будущим профессорам надо повторить слова из знаменитой пушкинской сказки: «А не гонялся бы ты, имярек, за дешевизной!».
Поэтому этот рассказ является явным лидером. И хочется пожелать автору успеха!
#980 26.01.2021 13:47 Chukcha-ne-Chitatel
Раз уж этот автор уже успел обратиться с оскароносный речью к проголосовавшим за него "поклонникам его скромного труда" (включая его самого), уважу и начну комментировать шорт-лист с его рассказа Иммунитет.
Сюжет. Где и как он уже только не обыгрывался. Даже в шорт-листе есть брат-близнец Иммунитета. Называется Метро 2021, автор Гешин.
В обоих рассказах протагонист (в И-те это "тупой американец", а в Метро "озабоченный москвич") добровольно получает дозу (в И это новая вакцина, а в М старое доброе бухло) и попадает в предновогодний Питер. В новогоднюю ночь выходит он на питерскую улицу (в И - в центре, в М - в районе Академической). Дальше - почти по Пушкину: "глядь, поверх замерзших вод - лебить белая плывёт" (в И это "неокольцованная Царевна-лебедь" с простым русским именем Катя, а в М - целая групповая фантазия автора, взятая из замшелого телеконтента). Тут в обоих рассказах начинается безудержная любовь ГГ к Питеру со всеми вытекающими (уточнять у кого из авторов что и откуда вытекает - не буду, противно). В финале обоих рассказов описываются последствия употребления препарата (в И - героя так и не отпустило, значит, сумеречное помрачение с побочками на всю жизнь, в М - отпустило, значит, проходящий амбулаторный автоматизм) Все.
Иронию судьбы - вижу. Плохо описанные наркотрипы - вижу (поучитесь их, кстати, писать у Пелевина или Берроуза). А вот новогоднюю фантастику - не вижу.
Теперь пройдёмся по тексту автора, который позиционирует сам себя как матерого профессионала.
1. Любой, даже не такой претенциозный, автор знает, что информацию о герое нужно вводить красиво, незаметно, а не вываливать всю в первом абзаце - камнями на головы читателей. И да, если ты уже назвал своего героя по имени-фамилии в самом начале, то не стоит дальше по тексту называть его по должности или статусу. Хуже было бы только именовать его посреди рассказа "мужчина", но тут и "профессора" в общем-то хватило. Вообще, называть ГГ по тексту всякими разными эпитетами - это школьная привычка, годится для сочинений, но у вас то, батенька, судя по языку и стилю, школа осталась за спиной лет как 40 назад.
2. Теперь как раз о стиле. Благодаря использованию застарелых штампов и собственных находок, на штампах основанных (все эти "нещадно косил", "царили шторы", "вбивал в юные головы" и "пообедав изысками" , "Балтийский мордодуй" "профессорские щщи" - такого добра по тексту просто вал), а также кривым многоэтажным нагромождениям слов (типа Торопливо-выдав-нерушимые-основы-капитализма-профе
ссор-сучительской -любовью-разглядывал-ясноглазых-студентов-и-не-реш
ался -зачитать-давно-написанный-лучшими-йельскими-умами
-скорбный-прогноз) текст становится устаревшим сразу же, прямо в момент написания. Есть такая болезнь "собачья старость". Вот у этого текста - как раз она.
3. Теперь о способе донесения информации до читателя. Техника "пересказ" (когда события обобщенно перечисляются один за другим) хороша только для крупной прозы. И только там, где нужно быстро проскочить большой промежуток времени. В коротких рассказах её используют обычно ленивые авторы. Так вот И-тет, в котором всего 5,5, больше чем наполовину написан именно так. Отсюда ощущение, что рассказчик - это престарелый диванный зануда в вытянутых на коленях трениках, который вытащил из закромов журнал "Крокодил" за 1985 год и теперь пересказывает, что он там видит - на странице с карикатурами, изображающими приключения жадного американского буржуя со свиным рылом на русских просторах. При этом, он очень старается "осовременить" свой рассказ, наполняя его сегодняшними реалиями (ВШЭ, Бельмонд Европа, SOROS-28-nCoV , все такое). Читатель в восхищении от такой непримиримой любви рассказчика к родине обязательно утрёт скупую слезу/соплю.
4. Заимствование из чужих произведений. ГГ в финале спит богатырским сном "под лебяжьим крылом Катюши", а снился ему "подлый незнакомый человек, поющий «гудбай, Америка, о». Песня заставила проспать чертов бумажный самолет и сделала малы́ми джинсы в паху". Снится протагонисту В.Бутусов - очевидно по словам из песни , приплетенной к тексту (наверно, для плотности), хотя его имя как бы тактично не упоминается. Кстати, в песне все-таки "бумажный пароход", а не "бумажный самолёт". Ой не понравится, боюсь, автору песни такое вольное цитирование и использование его светлого образа - он ведь не Пушкин, жив ещё. Они за этим, кстати, очень внимательно смотрят. Замаетесь объяснять, что "это просто сон гавфвнаря на рокфесте под группу ария". Возьмёт адвокат "подлого незнакомого человека, поющего «гудбай, Америка, о» любимого всеми Лепрозаика за "малые в паху джинсы" и оттащит в суд за нарушение авторских прав.
5. Соответствие критериям конкурса. Антиковидный наркотрип вместо фантастики. Нескрываемое отвращение автора не только к "тупым американцам", больше даже к Питеру и его жителям, особенно почему-то к студентам. Пожалуй, на этом Чукча остановится, хоть и есть что ещё сказать по тексту.
Вывод. Неее, батенька. Возможно по чьим-то меркам вы и тянете на мастера слова, но по Чукчиным - точно нет. Пишете плохо, мертво. Язык - не свежий. Шутки за триста. Притянутые даже не за уши заимствования. Самоирония отсутствует напрочь. Даже если кто-то и издаёт ваши "скромные труды" (какого гумна сегодня только не издаётся), в нашей тундре после этой "новогодней фантастики" тебя читать бы точно никто не стал.


Чтобы оставлять рецензии вы должны авторизироваться
 

 

 

 
 
 
 
 
 
Опубликовать произведение       Сделать запись в блоге